Джордж Гордон Байрон. Тьма

Я видел сон... Не все в нем было сном. Погасло солнце светлое, и звезды Скиталися без цели, без лучей В пространстве вечном; льдистая земля Носилась слепо в воздухе безлунном. Час утра наставал и проходил, Но дня не приводил он за собою... И люди - в ужасе беды великой Забыли страсти прежние... Сердца В одну себялюбивую молитву О свете робко сжались - и застыли. Перед огнями жил народ; престолы, Дворцы царей венчанных, шалаши, Жилища всех имеющих жилища - В костры слагались... города горели... И люди собиралися толпами Вокруг домов пылающих - затем, Чтобы хоть раз взглянуть в глаза друг другу. Счастливы были жители тех стран, Где факелы вулканов пламенели... Весь мир одной надеждой робкой жил... Зажгли леса; но с каждым часом гас И падал обгорелый лес; деревья Внезапно с грозным треском обрушались... И лица - при неровном трепетанье Последних замирающих огней Казались неземными... Кто лежал, Закрыв глаза, да плакал; кто сидел, Руками подпираясь, улыбался; Другие хлопотливо суетились Вокруг костров - и в ужасе безумном Глядели смутно на глухое небо, Земли погибшей саван... а потом С проклятьями бросались в прах и выли, Зубами скрежетали. Птицы с криком Носились низко над землей, махали Ненужными крылами... Даже звери Сбегались робкими стадами... Змеи Ползли, вились среди толпы, шипели, Безвредные... Их убивали люди На пищу... Снова вспыхнула война, Погасшая на время... Кровью куплен Кусок был каждый; всякий в стороне Сидел угрюмо, насыщаясь в мраке. Любви не стало; вся земля полна Была одной лишь мыслью: смерти - смерти Бесславной, неизбежной... Страшный голод Терзал людей... И быстро гибли люди... Но не было могилы ни костям, Ни телу... Пожирал скелет скелета... И даже псы хозяев раздирали. Один лишь пес остался трупу верен, Зверей, людей голодных отгонял - Пока другие трупы привлекали Их зубы жадные... Но пищи сам Не принимал; с унылым долгим стоном И быстрым, грустным криком все лизал Он руку, безответную на ласку, И умер наконец... Так постепенно Всех голод истребил; лишь двое граждан Столицы пышной - некогда врагов - В живых осталось... Встретились они У гаснущих остатков алтаря, Где много было собрано вещей Святых . . . . . . . . . . . Холодными костлявыми руками, Дрожа, вскопали золу... Огонек Под слабым их дыханьем вспыхнул слабо, Как бы в насмешку им; когда же стало Светлее, оба подняли глаза, Взглянули, вскрикнули и тут же вместе От ужаса взаимного внезапно Упали мертвыми . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . И мир был пуст; Тот многолюдный мир, могучий мир Был мертвой массой, без травы, деревьев Без жизни, времени, людей, движенья... То хаос смерти был. Озера, реки И море - все затихло. Ничего Не шевелилось в бездне молчаливой. Безлюдные лежали корабли И гнили на недвижной, сонной влаге... Без шуму, по частям валились мачты И, падая, волны не возмущали... Моря давно не ведали приливов... Погибла их владычица - луна; Завяли ветры в воздухе немом... Исчезли тучи... Тьме не нужно было Их помощи... она была повсюду...

Диодати, июль 1816

...
Нечеловеческие условия жизни, жестокость окружающих и постоянные унижения не
сломили их, не поставили на колени - они не хотят быть жертвами, они борются
за свою свободу, за право называться человеком, право жить и любить. Кстати,
в оригинале этот фильм так и называется: "The Defiant"-"Непокоренные".
А какая в этом фильме музыка! Поют на незнакомом языке, но, кажется,
каждое слово понятно, и самые чуткие душевные струны отзываются ей, и уже в
самом сердце звучит эта печальная и мужественная мелодия:
"Моя жангада уплывает вдаль,
Судьба моя, ты так трудна..."
(Позднее я узнала, что автор этой и других песен из кинофильма - друг
Жоржи Амаду, Доривал Каирмми, который, кстати, сыграл роль Жоана де Адама).
"По роману Жоржи Амаду "Капитаны песка" - было написано в титрах. В то
время я, еще школьница, не знала этого имени и понятия не имела, на каком
языке он пишет. Но в ту минуту, когда в зале зажегся свет, я поняла, что
судьба моя решена. Эти прекрасные сильные люди и земля, вскормившая их,
стали моей жизнью. И я дала себе клятву, что когда-нибудь обязательно
переведу эту книгу, на каком бы языке она ни была написана. И если ты,
дорогой читатель, держишь ее в руках, значит, мечты иногда сбываются, а
упорство чего-нибудь да стоит.
... А потом были книги Жоржи Амаду и его письма. Да, да...
Три с лишним года переписки и несколько десятков писем, от которых
кружилась голова. Удивительное чувство: на другом конце земного шара живет
человек, который думает и чувствует так же, как и я, ставит перед собой те
же вопросы и отвечает на них так же и теми же словами, как это сделала бы я.
И тогда близкой стала далекая Бразилия, страна мужественного, неунывающего
народа, стал родным Салвадор да Баия, загадочный город на холмах, который я
не видела, да, наверное, и не увижу. Но шли годы, и мне стало казаться, что
не жгут мою душу "капитаны", что я забыла о них: занималась нелюбимым делом,
писала никому не нужную диссертацию...