Они приступили к ней с лукавыми вопросами, и легковерная красотка откровенно призналась, что она любит и - взаимно любима. "А почему ты так думаешь?" - спросили родители в один голос...
- Ты проснулся? Тогда спускайся скорее, завтрак готов. Джоби встал с постели и раздвинул занавески...
Чтo былo бы здecь, ecли бы в пoлoвoдьe Дoнeц нe yнocил cвoим тeчeниeм вceгo этoгo "зoлoтa" вмecтe c oбвaлившимиcя бepeгaми кpyчи! Пocpeдинe пycтoши был вpыт кpeпкий cтoлб...
Повесть «Ася» писалась около пяти месяцев. Замысел ее возник случайно во время катания на лодке.
Воспитание Аси имеет корни в русских традициях. Она мечтает пойти «куда-нибудь далеко, на молитву, на трудный подвиг».Образ Аси очень поэтичен.
Некрасов после прочтения «Аси» написал Тургеневу: «…она прелесть как хороша. От нее веет душевной молодостью, вся она – чистое золото поэзии. Без натяжки пришлась эта прекрасная обстановка к поэтическому сюжету, и вышло что-то небывалое у нас по красоте и чистоте».
«Ася» могла бы быть названа повестью о первой любви. Эта любовь закончена для Аси печально.
Тургенева увлекла тема о том, как важно не пройти мимо своего счастья. Тургенев показывает, как зарождается прекрасная любовь у семнадцатилетней девушки, гордой, искренней и страстной. Показывает, как все оборвалось в одно мгновение. Ася сомневается, за что ее можно полюбить , достойна ли она такого прекрасного юноши. Ася стремится подавить в себе зародившееся чувство. Она переживает, что дорогого ей брата любит меньше меньше, чем человека, которого и видела-то всего один раз. Причину несостоявшегося счастья Тургенев объясняет безволие дворянина, который в решительный момент пасует в любви.
Н. Г. Чернышевский в статье «Русский человек на Rende Vous» высказал мнение, что личное безволие и эгоизм тургеневского героя есть выражение банкротства социального. Поведение героя социально типично. В подтверждение своего тезиса Чернышевский провел аналогию с Печориным, Бельтовым, Агариным (из «Саши» Некрасова).
Чернышевский осудил «лишних людей» и дворянский либерализм конца пятидесятых годов девятнадцатого века.
В Асе можно увидеть много общего с Лизой из «Дворянского гнезда». Обе девушки нравственно чисты, правдолюбивы, способны к сильным страстям. По признанию Тургенева, он писал повесть «очень горячо, чуть не со слезами».
Тем временем:
... Но некоторых из зеркальных женщин я жалела, прощала им ненависть, относилась к ним почти дружески. Были такие, которых я презирала, над бессильной яростью которых любила смеяться, которых дразнила своей самостоятельностью и мучила своей властью над ними. Были, напротив, и такие, которых я боялась, которые были слишком сильны и осмеливались в свой черед смеяться надо мной, приказывали мне. От зеркал, где жили эти женщины, я спешила освободиться, в та кие зеркала не смотрелась, прятала их, отдавала, даже разбивала. Но после каждого разбитого зеркала я не могла не рыдать целыми днями, сознавая, что разрушила отдельную вселенную. И укоряющие лики погубленного мира смотрели на меня укоризненно из осколков. Зеркало, ставшее для меня роковым, я купила осенью, на какой-то распродаже. То было большое, качающееся на винтах, трюмо. Оно меня поразило необычайной ясностью изображений. Призрачная действительность в нем изменялась при малейшем наклоне стекла, но была самостоятельна и жизненна до предела. Когда я рассматривала это трюмо на аукционе, женщина, изображавшая в нем меня, смотрела в глаза мне с каким-то надменным вызовом. Я не захотела уступить ей, показать, что она испугала меня,- купила трюмо и велела поставить его у себя в будуаре. Оставшись в своей комнате одна, я тотчас подступила к новому зеркалу и вперила глаза в свою соперницу. Но она сделала то же, и, стоя друг против друга, мы стали пронизывать одна другую взглядом, как змеи. В ее зрачках отражалась я, в моих-она. У меня замерло сердце и закружилась голова от этого пристального взгляда. Но усилием воли я, наконец, оторвала глаза от чужих глаз, ногой толкнула зеркало, так что оно закачалось, жалостно колыхая призрак моей соперницы, и вышла из комнаты. С этого часа и началась наша борьба. Вечером, в первый день нашей встречи, я не осмелилась приблизиться к новому трюмо, была с мужем в театре, преувеличенно смеялась и казалась веселой. На другой день, при ясном свете сентябрьского дня, я смело вошла в свой будуар одна и нарочно села прямо против зеркала...
