Иван Сергеевич Тургенев обладал способностью ясно видеть и глубоко анализировать противоречия той психологии и той системы взглядов, которая была близка ему самому, а именно—либеральной. Эти качества Тургенева – художника и психолога, появились в повести «Ася», в которой автор, в сущности, раскрывает слабые стороны характера, выработавшегося на почве дворянского либерализма. Тургенев говорил, что писал эту вещь «горячо, чуть не со слезами».
Ася — один из самых поэтичных женских образов Тургенева. Героиня повести — открытая, самолюбивая, пылкая девушка, с первого взгляда поражающая своей необычной внешностью, непосредственностью и благородством. Она дочь крепостной крестьянки и помещика. Этим объясняется ее поведение: она застенчива, не умеет вести себя в обществе. После смерти матери девушка оказывается предоставленной самой себе, она рано начинает задумываться над противоречиями жизни, над всем, что ее окружает. Так же Ася близка к другим женским образам в произведениях Тургенева. С ними ее роднит нравственная чистота, искренность, способность к сильным страстям, мечта о подвиге.
В образе Аси идея долга, получает своеобразный поворот. Запросы ее к жизни одновременно и очень велики, и очень просты. Она кажется странной и неестественной именно потому, что обычная жизнь людей ее круга ей не по душе. Она мечтает о жизни деятельной, возвышенной и благородной. Ее внимание привлекают люди простые, она, как видно, и сочувствует и в то же время завидует им. Так, наблюдая за толпой богомольцев, она замечает: “Вот бы пойти с ними”. Она понимает жизнь простых людей как подвиг: “Пойти куда-нибудь на молитву, на трудный подвиг”. Ей не хочется, чтобы ее жизнь прошла бесследно. Но она чувствует, как трудно достигнуть этого.
Асе никто не внушал никаких правил. Не подавляемая извне, она была цельной натурой. Но как раз благодаря этому Асю считали странной и непонятной люди ее круга. В Асе, воспитанной без всяких правил и проведшей раннее детство в крестьянской семье, совмещалось желание быть счастливой с желанием исполнять высокий долг человека. Она мечтает и о подвиге, и о соединении своей судьбы с человеком, который бы помог ей совершить его.
Ася дана в повести через восприятие господина Н.Н., от лица которого ведется повествование. Н.Н. встречается с ней во время путешествия по Германии, где Ася живет со своим братом. Ее своеобразное обаяние пробуждает в нем любовь. Сама Ася впервые в своей жизни сталкивается с таким чувством. Н.Н. представляется ей необыкновенным человеком, настоящим героем. Любовь окрыляет героиню, придает ей новые силы, внушает веру в жизнь. Асе показалось, что она встретила “необыкновенного человека”, “героя”, и она была готова подчинить его судьбе свою собственную. Но она ошиблась. Тот, кого она приняла за героя, на деле не был им. И это означало, что поиски и ожидания ее были напрасны, что соединение подвига и личного счастья неосуществимо, что подвиг для нее мыслим лишь как следование каким-то принятым для себя правилам, как самоотречение.
Ее избранник оказывается человеком безвольным и нерешительным, он не может достойно ответить на ее пылкие чувства. Решимость Аси пугает его, и Н.Н. оставляет ее. Первая любовь героини оказывается несчастной.
Нежный образ Аси навсегда остался в памяти Н., так же как образ «тургеневской» девушки, нарисованный писателем, навсегда остается в памяти читателя. Он поражает своей красотой, искренностью, чистотой. Он вдохновляет и сводит с ума, этот милый образ Аси.
Каждый писатель создает в своих произведениях неповторимые, особенные образы. Некоторые из них забываются, а другие остаются в памяти читателей надолго. И. С. Тургенев воплотил в нескольких своих произведениях образ, навсегда вошедший в мировую литературу как «тургеневская» девушка в повести «Ася».
Тем временем:
... Бывало в простоте, в безмолвии вы жили, А нынче стали знать мазурку и кадрили. Ну, право, тяжкий грех, оставьте этот вздор; Смотрите, вот на вас составлен у:х собор. Вот скоро Фотий сам с вас мерку нову снимет, Нарядит в кофты всех, а лишнее все скинет. Вот скоро, дайте лишь собрать владыкам ум, Они вам выкроят уродливый костюм! Задача им дана, зарылись все в архивы. В пыли отцы, в поту! Вот как трудолюбивы: Один забрался в даль под Авраамов век Совета требовать у матушек Ревекк, Другой перечитал обряды назореев, Исчерпал Флавия о древностях евреев, Иной всей Греции костюмы перебрал, Другой славянские уборы отыскал. Собрали образцы, открыли заседанье И мнят, какое ж дать поповнам одеянье, Какое - попадьям, какое - детям их? Решите же, отцы! Но спор возник у них: Столь важное для всех, столь чрезвычайно дело Возможно ль с точностью определить так смело? Без споров обойтись отцам нельзя никак, Иначе попадут в грех тяжкий и просак. О чем же этот спор? Предмет его преважный: Ходить ли попадьям в материи бумажной, Иметь ли шелковы на головах платки, Носить ли на ногах Козловы башмаки? Чтоб роскошь прекратить, столь чуждую их лицам, Нельзя ли обратить их к древним власяницам; А чтоб не тратиться по лавкам, по швеям, Не дать ли им покров пустынный, сродный нам? Нет нужды, что они в нем будут как шутихи, Зато узнает всяк, что это не купчихи, Не модны барыни, а меж церковных жен. Беда вам, матушки, дождались перемен! Но успокойтесь, страх велик лишь издали бывает: Вас Шаликов своей улыбкой ободряет: Молчите, говорит, я сам войду в синод, Представлю свой журнал, и, верно, в новый год Повеет новая приятная погода Для вашей участи и моего дохода. Как ни кроить убор на вас святым отцам, Не быть портными им, коль мысли я не дам.
1825
НОЧЬ
Умолкло все вокруг меня: Природа в сладостном покое; Едва блестит светило дня; В туманах небо голубое. Печальной думой удручен, Я не вкушу отрады ночи И не сомкнет приятный сон Слезой увлаженные очи. Как жаждет капли дождевой Цветок, увянувший от зноя, Так жажду, мучимый тоской, Сего желанного покоя...
