На них были вытканы сады, широкие аллеи с деревьями в осеннем уборе, выходившие на площадку, на которой резвились олени или журчали уединенные фонтаны, ниспадавшие в тройные чаши...
Прошло несколько мучительных минут. Отец тяжело вздохнул на всю комнату. Егорка выглянул сердито и сказал: - В лавочку, что ли, надо?..
Всех и каждого, кто отдает вам навсегда свое тело. Чтобы вечно испражняться. За это вы продали всех своих сыновей. Навсегда продали землю из-под еще не рожденных ног...
“Он в своих произведениях обыкновенно обращал внимание на вопрос, стоявший на очереди и уже смутно начинавший волновать общество”, — так писал об И. С. Тургеневе Н. А. Добролюбов, характеризуя необыкновенную способность писателя откликаться на “злобу дня”.
Именно Тургеневу, стороннику реформистского преобразования России, удалось первым в нашей литературе изобразить революционера-демократа. Необыкновенно значимо само название романа “Отцы и дети”. Конфликт либералов-отцов и новой, неведомой, только еще зарождающейся силы в лице Евгения Базарова составляет идейную основу романа.
С первых же страниц перед нами предстает человек, глубоко убежденный в правоте своих идей и целей. Не уступать ни в чем ради достижения великой своей задачи — вот кредо Базарова. Никаких сомнений, быть последовательным, твердым, даже порой жестоким к себе и окружающим, — борьба не обходится без жертв. Все, начиная с одежды и кончая образом жизнл, — отличает Базарова от остальных действующих лиц. Мало того, все это часто просто шокирует их. Да, странный человек. Не странный — “новый” человек. “Новый”? Но откуда он взялся? Результат воспитания? Да, но только самовоспитания. Все, чего добился Базаров, — результат упорного, каждодневного труда. Путь его — путь разночинца, труженика. Он — труженик науки, неутомим в своих экспериментах, полностью поглощен любимым делом. А делая “дело””, невозможно не отрицать все то, что мешает тебе в достижении цели. Цель Базарова поистине грандиозна — “расчистить месте ”, то есть сокрушить всю неправду в государственном, социальном, религиозном, культурном укладе России. Из сегодняшнего дня трудно оправдать жесткость и даже жестокость Базарова, но его необходимо понять. Ведь трудно, необычайно трудно бороться с неправдой в одиночку. В одиночку? Но ведь у него, кажется, есть единомышленники. Нет. И в этом вся трагичность его положения. В романе Тургенева у Базарова нет ни одного настоящего союзника, так что говорить о “базаровщине” как типическом явлении можно, только выйдя за пределы романа. Ситников и Кукшина просто опошляют его идеи. Они лишь с восторгом следуют новой моде — отрицать всё и вся. Отрицать ради отрицания. У Базарова не может быть с ними ничего общего. Аркадий Кирсанов лишь в начале романа кажется нам единомышленником и верным учеником своего старшего друга. Но проходит юношеский пыл, и Аркадий понимает, насколько ему Базаров чужд. Истина в данном случае глаголет устами Кати Одинцовой: “Он (Базаров) хищный, а мы с вами ручные”. Нельзя хотеть быть сильным, энергичным, это должно быть в существе твоем. И это есть у Базарова.
Любовная линия романа — отношения Базарова с Одинцовой — не является самой главной, как в других произведениях Тургенева. Действительно, “базаровский” тип человека, неспособного поставить всю свою жизнь на карту любви, не был органичен для писателя. Поэтому мы видим Базарова несколько “со стороны”. Однако важно, что “новый” человек в “старой” истории сумел оказаться на высоте: живая жизнь для него оказывается важнее первоначальных теоретических установок, и он сумел глубоко и страстно полюбить.
Однако безответная любовь не может свести этого сильного человека с избранного им пути, и он продолжает делать свое “дело”. Но почему же он все-таки погибает? Значит, он не мог существовать в то время?
Так считал Тургенев, либерал по убеждениям. Понимая силу “нигилистов”, писатель не видел их живой связи с бытием страны. Отсюда, видимо, эта фраза Базарова на смертном одре: “Я нужен России... Нет, видно, не нужен”. Тургенев в конце романа лишает своего героя уверенности в достижении цели, лишает сил и, не зная, что делать с ним дальше, лишает жизни. Нет борьбы, нет бунта Базарова, а есть примирение и вечная жизнь.
Однако здесь Тургенев ошибался: вслед за Базаровым в русскую литературу и жизнь пришли лопуховы, Кирсановы, веры павловны и, наконец, профессиональные революционеры рахметовы. Так что “базаровщина” как отрицание культурно-политического уклада страны набирала и набирала силу...
Тем временем:
... Эта беззащитная вдова успела, по собственным словам ее — при помощи господа бога и добрых людей, укрепить за собою две тысячи душ покойного своего супруга, выиграть три процесса, пустить по миру несколько сирот, разорить вконец родного брата и выплакать себе шестьсот рублей пожизненного пенсиона.
Самый пошлый мадригал щеголя Демутье, столкнувшись нечаянно с самой высокой творческой мыслью великого Ньютона или Гердера, не представил бы такой резкой противуположности, какую представляло почти безобразное лицо пожилого господина в коричневом кафтане с румяным и правильным лицом хозяйки: огромный нос Николая Ивановича Холмина, — так звали этого гостя, — его изрытые оспой багровые щеки, его узкие калмыцкие глаза, крутой лоб, покрытый морщинами, и в то же время ум и веселость, которые блистали в его маленьких серых глазах, и улыбка по временам насмешливая, но всегда добродушная, и приятный звук голоса, и то, чему нет названия, — это неизъяснимое что-то такое, что пленяет нас с первого взгляда, — все это вместе составляло одну из тех загадочных физиономий, которые нравятся, не спросясь у эстетики и вопреки всем условным понятиям о красоте и безобразии человеческом.
— Опять не вышло! — сказала Анна Степановна, бросив с досадою карты, которые остались у нее на руках: — а все этот проклятый валет! Нейдет, как нейдет!.. Эй, девка! Дашка!.. Поди сюда, подыми платок! Возьми, положи карты в комод, в третий ящик!.. Да что это, мать моя? Никак в корсете? Смотри, пожалуй, уж и они стали затягиваться!.. Эй, мальчик! Сними с свечи... Дурак! Чуть не погасил!.. Варенька!
Девушка в белом платье вздрогнула и обернулась торопливо к своей мачехе...
