Но прикажите - и мы изумим мир дерзостными поступками. Уверенность в нашей талантливости так велика, что для нас не полагается даже никакой профессиональной подготовки...
Да и, кроме того, говорили, будто в эту комнату можно было как-то проникать. Кажется, это так и было на самом деле. По крайней мере жило и до сих пор ..
различия друзей), а потом мягким голосом, ласково, этак с лукавинкой даже, пробуешь втолковать ребенку, что животное, относящееся к роду лошадей, уж так оно устроено, предпочита..
Романы “Отцы и дети” Тургенева и “Что делать?” Чернышевского были написаны в одно время. Это была эпоха подъема разночинного движения, период действия. 60-е годы XIX века стали для России кризисными и, можно сказать, почти революционными. Эта эпоха не могла не найти отражения в литературе того времени. Образы главных героев романов Тургенева и Чернышевского были продиктованы самой жизнью и воплощали в себе мировоззрение разночинной интеллигенции. В этих произведениях можно найти много общего, но также и много различного, в связи с тем что писатели придерживались разных политических взглядов. Тургенев был либералом, а Чернышевский — революционером-демократом. Но, несмотря на это, мы можем заметить, что многие высказывания Базарова сходны с мыслями героев Чернышевского. Например, Базаров проповедует принцип полезности: “Мы действуем в силу того, что мы признаем полезным”, и у Чернышевского утверждается приоритет полезного, именно он признается за истинное благо для человека. Прагматизм, иногда переходящий всякие рамки (“Рафаэль гроша медного не стоит”), — одна из отличительных черт “новых людей”. А главные герои романов “Отцы и дети” и “Что делать?” — именно “новые”, они резко отличаются от всех ранее известных в литературе персонажей. Сразу бросается в глаза, что они принципиально живут на средства, заработанные своим трудом: это путь лишений, но и школа жизни, и они действительно знают жизнь в реальном, неприкрашенном виде. Базаров и герои Чернышевского были людьми просвещенными, образованными. 60-е годы в России характеризовались подъемом естественных наук, и не случайно то, что главные герои обоих романов — врачи. Их мировоззрение — мировоззрение практиков, людей дела. Политические их взгляды также схожи. Они отрицают старые принципы либеральных дворян, критикуют их аристократизм и барство. Но Базаров не имеет никакой позитивной программы, стремится только “место расчистить” для новой жизни. Он не ставит перед собой вопроса: какова же будет эта новая жизнь и что нужно делать для ее создания? Герои же Чернышевского, напротив, уже созидают (мастерские Веры Павловны), объединены общим стремлением сделать так, чтобы народ был свободен и счастлив. Базаров тоже считает себя частью народа, гордится, что дед землю пахал, но не верит в народные силы. В отличие от него, “новые люди” Чернышевского верят в народный потенциал, “надо только разбудить его и вдохновить значением великой цели”, они видят свою миссию именно в просветительстве. Базаров не верит в свою нужность России, исходя, очевидно, именно из оценки темноты народа, бесперспективности его развития. Герои произведения “Что делать?” никогда не высказали бы подобных пессимистических мыслей. Базарова можно понять — он трагически одинок в своих взглядах, а персонажи Чернышевского — единомышленники. Очевидно, что Н. Чернышевский писал о том, что хорошо знал, знал “изнутри”, а не “извне”, как И. Тургенев. Этим и объясняется разница в изображении одного и того же явления русской общественной жизни 60-х годов.
Тем временем:
... Далекий или близкий, он всегда стоял над жизнью: рождаясь - человек вместе с природою, городами и книгами находил короля; умирая - с природою, городами и книгами оставлял короля. История страны, изустная и письменная, являла примеры королей великодушных, справедливых и добрых, и хотя на земле всегда существовали люди лучшие, чем они, все же казалось понятным, почему они повелевают. Но чаще случалось, что король был худшим на земле, лишенным добродетелей, жестоким, несправедливым, даже безумным,- но и тогда оставался он загадочным, одним, который повелевает миллионами, и власть его возрастала вместе с преступлениями. Его все ненавидели и проклинали, а он один повелевал всеми ненавидящими и проклинающими,- и эта дикая власть становилась загадкой, и к страху человека перед человеком присоединялся мистический ужас неведомого. И от этого происходило, что мудрость, добродетель и человечность ослабляли власть и делали ее спорной, а тирания, безумие и злость укрепляли ее. И от этого происходило, что творчество и добро бывали не под силу самому могущественному из этих загадочных владык, а в разрушении и зле самый слабый из них превосходил дьявола и все адские силы. Жизни он дать не мог, а смерть давал постоянно - этот таинственный ставленник безумия, смерти и зла; и тем выше бывал трон, чем больше костей клалось в основу его. И в других соседних странах так же сидели на тронах владыки, и власть их терялась в бесконечности времен. Бывали годы и столетия, когда в каком-нибудь из государств исчезал таинственный владыка; но никогда еще не случалось, чтобы вся земля была свободна от них. А потом проходили столетия, и снова неведомо откуда появлялся в государстве трон, и снова сидел на нем некто загадочный, непостижимый в слиянии бессилия и бессмертного могущества...
