Крестьяне были той веры, что колдун отпоил Артема молоком летучих мышей, что по ночам кикиморы чесали ему буйную голову, а на..
Я сапожник, имя мое Готлиб Шульц, и живу от вас через улицу,в этом домике, что против ваших окошек. Завтра праздную мою серебрянуюсвадьбу, и я прошу вас и ваших дочек отобедать у меня по-приятельски"...
Моя добродушная физиономия (на которой теперь толстая складка повыше переносья, очень мрачная складка) успокоила девушку. Я проводил ее до Галерной улицы и до самого дома, где она жила...
В романе Тургенева “Отцы и дети” в самом названии заложена антитеза: столкновение эпох, противоречие поколений. Но сюжет не строится на этом. Конфликт также возникает из-за выбора жизненного пути у нового поколения “детей”. Так какие же возможности существуют у “сыновей” в романе и к чему они приведут? Героями, представляющими новое поколение, являются Аркадий и Базаров. Их объединяют общие жизненные ценности и взгляды, характерные для их эпохи. Однако они оба, начав свой жизненный путь из одной точки, пошли в разных направлениях. В начале романа они приезжают в дом Кирсановых. Оба они являются последователями модного в то время течения — нигилизма. Это практицизм, возведенный в абсолютный принцип, опирающийся на вульгарный материализм, упрощающий материалистическую философию, сводящий ее к набору якобы самоочевидных истин. “Нигилист — это человек, который не склоняется ни перед какими авторитетами, который не принимает ни одного принципа на веру, каким бы уважением ни был окружен этот принцип”. С этой точки зрения Пушкин — вздор, Рафаэль — “гроша медного не стоит”, а “порядочней химик в 20 раз полезнее всякого поэта”. Нигилизм отрицает духовные и нравственные стороны жизни. Из-за этого течения Базаров сразу же вступает в конфликт с Павлом Петровичем, защищающим свои “принсипы”. Аркадий всячески поддерживает Базарова в этом споре, однако его реплики не так логически стройны и не столь весомы, как у его товарища. “Мы ломаем, потому что мы сила”, — замечает он на вопрос Павла Петровича: “Но как же это ломать, не зная даже почему?” Здесь намечено некоторое различие между двумя персонажами: Базаров полностью осознает свою теорию, а Аркадий как бы учится у него. Их пути идут параллельно, но Аркадий отстает от Базарова. Это и дало ему впоследствии возможность избавиться от нигилистической теории, поскольку, не осознав ее, он не оказался в ее зависимости. Базаров проповедует Аркадию теорию: “нравится тебе женщина... старайся добиться толку; а нельзя — ну, не надо, отвернись — земля не клином сошлась”. Аркадий так и сделал: поняв, что Одинцова им не интересуется, он бесчувственно “переключился” на доступную Катерину, хотя внутренне и не согласен с таким подходом к делу. Сам же Базаров начинает осознавать ущербность своей теории. Отказ Фенечки, внезапная любовь к Одинцовой обрушили идею Базарова, что любовь — это лишь физиологическое влечение самцов и самок. Базаров обнаруживает в себе романтика и ненавидит его. Его сознание, в основе которого лежат нигилистические идеи, не может объяснить существование духовной стороны жизни, что раскалывает его существо, личность, Базарова. Он видит проявления нигилизма, доведенного до абсурда: Кукшина и Ситников, как слепые и глупые последователи, которых нигилизм привлек своей упрощенностью, схематичностью, доступностью, необязательностью ума, образования, совести и нравственности. С другой стороны, он испытал любовь и воспринял ее как факт в жизни людей, что обрушило нигилистическую теорию. Но при этом Базаров ощущает неспособность измениться самому. Он осознал ценность духовной стороны жизни и ничтожность материальных вещей, ради которых он жил, что означало, что вся его жизнь прошла бесцельно в погоне за видимой выгодой. Это прозрение было страшным для него. Теряя почву под ногами, Базаров начинает ненавидеть окружающий мир, подозревать всех во лживости. Однако, осознав гибельность теории, Базаров старается из-' бавить от нее Аркадия. Здесь и происходит окончательный разрыв в направлении их жизненных путей, сориентированных на разные ценности и принципы. Прощаясь с Аркадием, Базаров говорил: “...ты поступил умно; для нашей горькой бобыльной жизни ты не создан”. “А ты поскорее женись; да своим гнездом обзаведись, да наделай детей побольше”. Базаров сожалеет о том, что сам не может создать свой дом. Вскоре, вернувшись в родительский дом, он умирает. Аркадий, забыв про нигилизм, женился на Кате. В этом и заключаются пути “сыновей” в романе “Отцы и дети”. У них есть две альтернативы: либо жить, опираясь на опыт предыдущего поколения, используя устоявшиеся нравственные и духовные принципы, как впоследствии сделал Аркадий, либо пойти на поиски чего-то нового, восстать против незыблемых основ, сойти с протоптанной дороги и погибнуть, как Базаров. Таким образом, автор показал торжество духовных идеалов над материальными ценностями, бесцельность разрушения и неоспоримость моральных принципов.
Источник:http://www.litra.ru/
Тем временем:
...
- Да нет, я не о том, посылают ли боги счастье или не посылают. Не
понимаете вы того, что именно они посылают - счастье или злосчастье.
- Но ведь если оно уже выпало тебе на долю, чего же тут не понять,
счастье это или злосчастье?
- Вот этого-то вам как раз и не понять!
- А мне не так непонятно, счастье это или злосчастье, как вот эти
твои разговоры.
Солнце клонилось к закату. Тени, падавшие на улицу, стали чуть
длиннее. Таща за собой длинные тени, мимо занавески прошли две торговки с
кадками на голове. У одной в руке была цветущая ветка вишни, вероятно -
подарок домашним.
- Говорят, так было и с той женщиной, что теперь на Западном рынке
держит лавку с пряжей.
- Вот я и жду не дождусь рассказа, дедушка!
Некоторое время оба молчали. Подмастерье, пощипывая бородку,
рассеянно смотрел на улицу. На дороге что-то белело, точно блестящие
ракушки: должно быть, облетевшие лепестки цветов с той самой ветки вишни.
- Не расскажешь, а, дедушка? - сонным голосом проговорил подмастерье
немного погодя.
- Ну ладно, так и быть, расскажу. Только это будет рассказ о том, что
случилось давным-давно. Так вот...
С таким вступлением старик-гончар неторопливо начал свое
повествование. Он говорил степенно, неторопливо, как может говорить только
человек, не думающий о том, долог ли, короток ли день.
- Дело было лет тридцать-сорок тому назад. Эта женщина, тогда еще
девица, обратилась с молитвой к этой самой Каннон-сама в храме Киемидзу.
Просила, чтоб та послала ей мирную жизнь. Что ж, у нее как раз умерла
мать, единственная ее опора, и ей стало трудно сводить концы с концами,
так что молилась она не зря...
