Накануне выезда онотправлял подводу с овсом и поваром ночевать в уездный город, лежащий напути в тридцати пяти верстах от дому...
Дайте череп мне Сенеки; Дайте мне Вергильев стих - Затряслись бы человеки От глаголов уст моих! Я бы, с мужеством Ликурга, ..
Молодой человек читает, темноволосая лыжница (она назвалась Стеллой) обменивается банальностями с рыжей дамой. - Я лично предпочитаю Локарно, а не Лугано...
Платье на нем было не ново и узко, словно он из него вырос. Он проворно подошел к Дарье Михайловне и, поклонясь коротким поклоном, сказал ей, что он давно желал иметь честь представиться ей и что приятель его, барон, очень сожалел о том, что не мог проститься лично. Тонкий звук голоса Рудина не соответствовал его росту и его широкой груди. - Садитесь... очень рада, - промолвила Дарья Михайловна и, познакомив его со всем обществом, спросила, здешний ли он, или заезжий. - Мое имение в Т...ой губернии, - отвечал Рудин, держа шляпу на коленях, - а здесь я недавно. Я приехал по делу и поселился пока в вашем уездном городе. - У кого? - У доктора. Он мой старинный товарищ по университету. - А! у доктора... Его хвалят. Он, говорят, свое дело разумеет. А с бароном вы давно знакомы? - Я нынешней зимой в Москве с ним встретился и теперь провел у него около недели. - Он очень умный человек, барон. - Да-с. Дарья Михайловна понюхала узелок носового платка, напитанный одеколоном. - Вы служите? - спросила она. - Кто? я-с? - Да. - Нет... Я в отставке. Наступило небольшое молчание. Общий разговор возобновился. - Позвольте полюбопытствовать, - начал Пигасов, обратясь к Рудину, - вам известно содержание статьи, присланной господином бароном? - Известно. - Статья эта трактует об отношениях торговли... или нет, бишь, промышленности к торговле, в нашем отечестве... Так, кажется, вы изволили выразиться, Дарья Михайловна? - Да, она об этом, - проговорила Дарья Михайловна и приложила руку ко лбу. - Я, конечно, в этих делах судья плохой, - продолжал Пигасов, - но я должен сознаться, что мне самое заглавие статьи кажется чрезвычайно... как бы это сказать поделикатнее?.. чрезвычайно темным и запутанным. - Почему же оно вам так кажется? Пигасов усмехнулся и посмотрел вскользь на Дарью Михайловну. - А вам оно ясно? - проговорил он, снова обратив свое лисье личико к Рудину. - Мне? Ясно. - Гм... Конечно, это вам лучше знать. - У вас голова болит? - спросила Александра Павловна Дарью Михайловну. - Нет. Это у меня так... C'est nerveux.8 ---- 8 Это нервное (франц.). - Позвольте полюбопытствовать, - заговорил опять носовым голоском Пигасов, - ваш знакомец, господин барон Муффель... так, кажется, их зовут?
- Точно так. - Господин барон Муффель специально занимается политической экономией или только так, посвящает этой интересной науке часы досуга, остающегося среди светских удовольствий и занятий по службе? Рудин пристально посмотрел на Пигасова. - Барон в этом деле дилетант, - отвечал он, слегка краснея, - но в его статье много справедливого и любопытного.
..... Я их знал пропасть. Ты скажи мне: эта Розалия - девушка? Агата. Кто ж ее знает. Д. Фернандо. Замужняя? Агата. Кто ее знает. Д. Фернандо. Вдова? Агата. А кто ж ее знает. Д. Фернандо. Значит, неизвестно? Ну, наконец, хороша она? Агата (пожимая плечами). Гм... Д. Фернандо. Про это тебя и спрашивать-то бы не надо. Агата. Отчего же? Д. Фернандо. Ни одна старуха на такой вопрос не ответит, а только пожмет плечами, как ты. Это уж лучше я сам рассмотрю. Дело в том, что эта незнакомка очень сокрушает моего дядю; в качестве пастыря он обязан, он сам так говорит, быть на страже добрых нравов, отвращать соблазны... А эта Розалия, судя по тому, что я слышал, возбуждает подозрения и тревожит совесть здешних обывателей, которые, к несчастью, и от природы подвержены ханжеству и суеверию. Агата. Ах! Соблазну тут очень много. Недаром же я молюсь мадонне, чтоб поскорей выбраться из этого дома, от греха. Д. Фернандо. Что же ты не уйдешь? Агата. Нельзя. У этого еретика-доктора я живу по приказанию монсиньора, а он мой духовник. Д. Фернандо. Это что-то мудрено. Значит, дядюшка имеет какие-нибудь неприятности с доктором... Агата. Не знаю. Д. Фернандо. Но с чего ж бы им ссориться? Агата. Ах, дон Фернандо! О таких вещах лучше молчать, они слишком оскорбляют нравственность. Д. Фернандо. В таком случае я у тебя спрашиваю: зачем же твой духовник держит тебя, так сказать, у самыз врат адовых? Разве сторожем? Агата. Нет, дон Фернандо, мне, бедной грешнице, для спасения души моей нужно испытание. Д. Фернандо. В должности шпиона. (В сторону.) Надо остеречь друга. Агата. Позвольте мне итти, у меня есть дело... Д. Фернандо. Погоди, мне нужно еще спросить кой-что... Но только отвечай хорошенько, а не жми плечами. Доктор был женат? Агата. Конечно, был, только жена его давно умерла. Д. Фернандо. Где умерла? Агата. В этом доме, за два года перед тем, как доктор переехал на житье в Катанию вместе с дочкой...
