Приносят мне письмо. Его Я чуть не рву от нетерпенья. Оно от друга моего. Однако что за удивленье!..
Да для чего он есть, того никто не знает. Довольно я молол, пора и помолчать; Петрушка, может быть, вам станет отвечать". "Я мысль мою скажу, - вещает мне П..
О потоки, кои зрели радости мои, Рощи и пещеры, холмы, все места сии! Вы-то видели тогда, как я веселился, Ныне, ах! того уж нет, я тех дней лишился...
- Сейчас, сейчас, - подхватил отец. - Эй, Петр, слышишь? Распорядись, братец, поживее. Петр, который в качестве усовершенствованного слуги не подошел к ручке барича, а только издали поклонился ему, снова скрылся под воротами. - Я здесь с коляской, но и для твоего тарантаса есть тройка, - хлопотливо говорил Николай Петрович, между тем как Аркадий пил воду из железного ковшика, принесенного хозяйкой постоялого двора, а Базаров закурил трубку и подошел к ямщику, отпрягавшему лошадей, - только коляска двухместная, и вот я не знаю, как твой приятель... - Он в тарантасе поедет, - перебил вполголоса Аркадий. - Ты с ним, пожалуйста, не церемонься. Он чудесный малый, такой простой - ты увидишь. Кучер Николая Петровича вывел лошадей. - Ну, поворачивайся, толстобородый! - обратился Базаров к ямщику. - Слышь, Митюха, - подхватил другой тут же стоявший ямщик с руками, засунутыми в задние прорехи тулупа, - барин-то тебя как прозвал? Толстобородый и есть. Митюха только шапкой тряхнул и потащил вожжи с потной коренной. - Живей, живей, ребята, подсобляйте, - воскликнул Николай Петрович, - на водку будет! В несколько минут лошади были заложены; отец с сыном поместились в коляске; Петр взобрался на козлы; Базаров вскочил в тарантас, уткнулся головой в кожаную подушку - и оба экипажа покатили.
III
- Так вот как, наконец ты кандидат и домой приехал, - говорил Николай Петрович, потрогивая Аркадия то по плечу, то по колену. - Наконец! - А что дядя? здоров? - спросил Аркадий, которому, несмотря на искреннюю, почти детскую радость, его наполнявшую, хотелось поскорее перевести разговор с настроения взволнованного на обыденное. - Здоров. Он хотел было выехать со мной к тебе навстречу, да почему-то раздумал. - А ты долго меня ждал? - спросил Аркадий. - Да часов около пяти. - Добрый папаша! Аркадий живо повернулся к отцу и звонко поцеловал его в щеку. Николай Петрович тихонько засмеялся. - Какую я тебе славную лошадь приготовил! - начал он, - ты увидишь. И комната твоя оклеена обоями. - А для Базарова комната есть? - Найдется и для него. - Пожалуйста, папаша, приласкай его. Я не могу тебе выразить, до какой степени я дорожу его дружбой. - Ты недавно с ним познакомился? - Недавно. - То-то прошлою зимой я его не видал. Он чем занимается? - Главный предмет его - естественные науки. Да он все знает. Он в будущем году хочет держать на доктора. - А! он по медицинскому факультету, - заметил Николай Петрович и помолчал. - Петр, - прибавил он и протянул руку, - это никак наши мужики едут? Петр глянул в сторону, куда указывал барин.
..... не победить достойного их неприятеля, а только усмирить мятежников, и заняли стан в 180 верстах от Парижа! Еще четыре дня суворовского марша, и конец Революции! Уже самые смелые Жирондисты, Петионы и Бриссоты в отчаянии своем хотят бежать из Парижа, увезти заключенного короля в южные провинции, в ущелинах и на хребте гор Пиренейских основать вторую Швейцарскую Республику или погибнуть в пропастях. Вдруг соединенные армии, в исступлении панического, до сего времени непонятного страха бегут назад, а Дюмурье называет себя Ахиллесом, жалует других генералов {Бернонвиля.} в Аяксы и торжествует без победы! Скоро другой благоприятный случай представляется союзникам. Принц Кобургский, ученик Рымникского, побеждает Французов, их славный Ахиллес передается к австрийцам и хочет сам вести их к Парижу {8}, в то время когда восстают лавандейцы, бьют республиканцев и готовы с другой стороны также идти к столице Франции и мятежа {9}. Европа опять думает, что всему конец: Consummatum est {Все погибло! (лат.)}! Нет, надобно, чтобы союзники разделились, надобно, чтобы Герцог Йоркский пошел к Динкирхену и дал Гушару способ разбить Англичан, надобно, чтобы Принц Кобургский не вовремя приступил к Мобежу и после оставил Журдана в покое, надобно, чтобы Король Прусский, приучив французов к огню сражений (подобно как Шведы учили в свое время армию ПЕТРА Великого), заключил с ними мир! Наконец, французы имели уже великих генералов и многочисленное войско, узнавшее тайну победы. Италия, большая часть Германии были в их руках, Моро, Гош, особливо Бонапарте, дали им имя непобедимых; казалось, что судьба Республики уже решилась к ее славе. Но безумные властелины Директории, отправив Бонапарте в Египет вместе с их счастьем, снова поставили Францию на край бездны. Суворов, как Цесарь, пришел, увидел, победил - эрцгерцог разбил Журдана {10} - еще 35 тысяч Русских вступает в Швейцарию -
Англо Российская армия идет к Амстердаму. Союзники действовали с жаром и с твердостью. Французское правление колебалось, утратило свою надежность и доверенность народа, оно не могло подкреплять армий, которые уже разучились побеждать, и ждали, так сказать, с часу на час конца своего...
