Скрестить, упереть в бока, опустить; уцепиться пальцами за краешек сиденья, положить руки на бедра, или закинуть их за голову, или сплести пальцы на животе..
Вдруг метелица кругом; Снег валит клоками; Черный вран, свистя крылом, Вьется над санями; Ворон каркает: п е ч а л ь!..
.. И вот доказательство... - Вон его, за дверь! долой! кричали подставные клакеры, с красными, вспотевшими лицами...
Сердце Аркадия понемногу сжималось. Как нарочно, мужички встречались все обтерханные, на плохих клячонках; как нищие в лохмотьях, стояли придорожные ракиты с ободранною корой и обломанными ветвями; исхудалые, шершавые, словно обглоданные, коровы жадно щипали траву по канавам. Казалось, они только что вырвались из чьих-то грозных, смертоносных когтей - и, вызванный жалким видом обессиленных животных, среди весеннего красного дня вставал белый призрак безотрадной, бесконечной зимы с ее метелями, морозами и снегами... "Нет, - подумал Аркадий, - небогатый край этот, не поражает он ни довольством, ни трудолюбием; нельзя, нельзя ему так остаться, преобразования необходимы... но как их исполнить, как приступить?.." Так размышлял Аркадий... а пока он размышлял, весна брала свое. Все кругом золотисто зеленело, все широко и мягко волновалось и лоснилось под тихим дыханием теплого ветерка, все - деревья, кусты и травы; повсюду нескончаемыми звонкими струйками заливались жаворонки; чибисы то кричали, виясь над низменными лугами, то молча перебегали по кочкам; красиво чернея в нежной зелени еще низких яровых хлебов, гуляли грачи; они пропадали во ржи, уже слегка побелевшей, лишь изредка выказывались их головы в дымчатых ее волнах. Аркадий глядел, глядел, и, понемногу ослабевая, исчезали его размышления... Он сбросил с себя шинель и так весело, таким молоденьким мальчиком посмотрел на отца, что тот опять его обнял. - Теперь уж недалеко, - заметил Николай Петрович, - вот стоит только на эту горку подняться, и дом будет виден. Мы заживем с тобой на славу, Аркаша; ты мне помогать будешь по хозяйству, если только это тебе не наскучит. Нам надобно теперь тесно сойтись друг с другом, узнать друг друга хорошенько, не правда ли? - Конечно, - промолвил Аркадий, - но что за чудный день сегодня! - Для твоего приезда, душа моя. Да, весна в полном блеске. А впрочем, я согласен с Пушкиным - помнишь, в Евгении Онегине:
Как грустно мне твое явленье, Весна, весна, пора любви! Какое...
- Аркадий! - раздался из тарантаса голос Базарова, - пришли мне спичку, нечем трубку раскурить. Николай Петрович умолк, а Аркадий, который начал было слушать его не без некоторого изумления, но и не без сочувствия, поспешил достать из кармана серебряную коробочку со спичками и послал ее Базарову с Петром. - Хочешь сигарку? - закричал опять Базаров. - Давай, - отвечал Аркадий. Петр вернулся к коляске и вручил ему вместе с коробочкой толстую черную сигарку, которую Аркадий немедленно закурил, распространяя вокруг себя такой крепкий и кислый запах заматерелого табаку, что Николай Петрович, отроду не куривший, поневоле, хотя незаметно, чтобы не обидеть сына, отворачивал нос.
... Такого ликованья, Я чай, Москва отроду не видала! Насилу я проехал чрез толпу; На двадцать верст кругом запружены Дороги все; народ со всех концов Валит к Москве; все улицы полны, И все дома, от гребней до завалин, Стоят в цветах и в зелени! Я думал: Авось к царю до выхода проеду! Куды! Я чай, от валу до Кремля Часа четыре пробирался. Там Услышал я: в соборе царь Борис - Венчается!
С а л т ы к о в Сейчас вернется в терем!
В о е й к о в Ты что ж не там?
С а л т ы к о в Послов примать наряжен.
В о е й к о в Каких послов?
С а л т ы к о в Да мало ль их! От папы, От цесаря, от Англии, от Свеи, От Персии, от Польши, от Ганзы - Не перечтешь!
В о е й к о в И всех их примет царь?
С а л т ы к о в Всех с этого престола слушать будет!
В о е й к о в Пора, пора воссесть ему на нем! Семь месяцев венчания мы ждали!
С а л т ы к о в А до того, чай, целых шесть недель Приять венец его молили!
В о е й к о в Да, Смирению такому нет примера. До нас дошло, как вашим он моленьям Внять не хотел!
С а л т ы к о в И если бы владыка От церкви отлучением ему Не угрозил - быть может, и доселе Мы были б без царя!
В о е й к о в А говорили: Честолюбив!
С а л т ы к о в Поди ты! Мало ль что О нем толкуют! Говорили также: Он Дмитрия-царевича извел!
В о е й к о в Безбожники! Бессовестные люди! Когда б извел Димитрия Борис, Он стал ли бы от царства отрекаться!
С а л т ы к о в Вестимо, нет! Когда скончался Федор, Рыдали все, но скорбь ничья сравниться Со скорбию Бориса не могла...
