... Моя добродушная физиономия (на которой теперь толстая складка повыше
переносья, очень мрачная складка) успокоила девушку. Я проводил ее до
Галерной улицы и до самого дома, где она жила. Она возвращалась от своей
старой бабушки, жившей у Летнего сада, к которой она каждый вечер ходила
читать романы. Бедная бабушка была слепа!
Теперь бабушка умерла. В этом году умерло так много и не старых
бабушек. Мог умереть и я, и даже очень мог, уверяю вас. Но я выдержал.
Господа, сколько горя может выдержать человек? Вы не знаете? И я тоже не
знаю.
Очень хорошо. Маша приказала мне быть героем, и потому мне нужно было
ехать в армию.
Времена крестовых походов прошли; рыцари исчезли. Но если любимая
девушка скажет вам: "это кольцо я!" и бросит его в огонь пожара, ну, хоть
самого большого пожара, положим Фейгинской мельницы (как это было давно!),
- разве вы не броситесь, чтобы его достать? - "Ах, какой он странный,
конечно нет, - отвечаете вы: - конечно нет! Я отправлюсь к Буду и куплю ей
новое в десять раз дороже". И она скажет, что она теперь уже не то, а это,
дорогое кольцо? Никогда не поверю. Впрочем, я не вашего закона, читатель.
Быть может, та женщина, которая вам нравится, и сделает так. Вы ведь,
наверное, владелец многих сотен акций и, может быть, даже член "Грегер и
Ко". Вы даже в Бухарест выписываете "Стрекозу" для развлечения. Помните,
быть может, в детстве вам случалось наблюдать бабочку, налетевшую на огонь?
Вы тогда тоже развлекались. Бабочка трепетала, лежа на спине и махая
коротенькими опаленными крыльями. Вы находили это интересным; потом бабочка
надоедала вам, и вы давили ее пальцем. Бедное созданьице перестало
страдать. Ах, благосклонный читатель! Если бы вы могли придавить пальцем и
меня, чтобы и я перестал страдать! Она была странная девушка. Когда
объявили войну, она несколько дней ходила мрачная, молчаливая, я ничем не
мог развлечь ее.
- Послушайте, - сказала она мне однажды: - вы честный человек?
- Могу допустить это, - отвечал я...
|
