Справа в окне алело зарево пожара, все небо было красное, и по нему торжественно плыли плотные черные тучи дыма...
Питер Дженнингс, комментатор Эй-би-си тут же выдал это в эфир в вечерних новостях, а русские тут же кое-ч..
Три "бытовых", по намерению автора, романа Данилевского, образующие трилогию, посвященную изображению оригинальной жизни Приазовского края ("Беглые в ..
Черты ее лица выражали не то чтобы гордость, а суровость, почти грубость; лоб ее был широк и низок, нос короток и прям; ленивая и медленная усмешка изредка кривила ее губы; презрительно хмурились ее прямые брови. Она почти постоянно держала свои большие темные глаза опущенными. "Я знаю,- казалось, говорило ее неприветное молодое лицо,- я знаю, что вы все на меня смотрите, ну смотрите, надоели!" Когда же она поднимала свои глаза, в них было что-то дикое, красивое и тупое, напоминавшее взор лани. Сложена она была великолепно. Классический поэт сравнил бы ее с Церерой или Юноной. - Что вы делали в саду? - спросил ее Ипатов, желавший вовлечь ее в разговор. - Сухие сучья резали и копали гряды,- отвечала она голосом несколько низким, но приятным и звучным. - И что ж, вы устали? - Дети устали; я нет. - Я знаю,- возразил с улыбкой старик,- ты у меня настоящая Бобелина! А у бабушки были? - Были; она почивает. - Вы любите цветы? - спросил ее Владимир Сергеич. - Люблю. . - Отчего ты шляпы не надеваешь, когда выходишь? - заметил ей Ипатов,- посмотри, как ты раскраснелась и загорела. Она молча провела рукой по лицу. Руки у ней были невелики, но немного широки и довольно красны. Она не носила перчаток. - И садоводство вы любите? - опять спросил ее Владимир Сергеич. - Да. Владимир Сергеич принялся рассказывать, какой у него в соседстве прекрасный сад у богатого помещика Н *. - Главный садовник, немец, одного жалованья получает две тысячи рублей серебром,-сказал он между прочим. - А как зовут этого садовника? - спросил вдруг Иван Ильич. - Не помню, кажется Мейер или Миллер. А вам на что? - Так-с,- ответил Иван Ильич.- Фамилию узнать. Владимир Сергеич продолжал свой рассказ. Девочки, дочери Михаила Николаича, вошли, тихонько сели и тихонько стали слушать... Слуга показался в дверях и доложил, что Егор Капитоныч приехал. - А! проси, проси! - воскликнул Ипатов. Вошел старичок низенький и толстенький, из породы людей. называемых коротышками, или карандашами, с пухлым и в то же время сморщенным личиком вроде печеного яблока. На нем была серая венгерка с черными шнурками и стоячим воротником; его широкие плисовые шаровары, кофейного цвета, оканчивались далеко выше щиколок. - Здравствуйте, почтеннейший Егор Капитоныч,- воскликнул Ипатов, идя ему навстречу,- давненько мы с вами не видались. - Да что,- возразил Егор Капитоныч картавым и плаксивым голосом, раскланявшись предварительно со всеми присутствовавшими,- ведь вы знаете, Михаил Николаич, свободный ли я человек? - А чем же вы не свободный человек, Егор Капитоныч? - Да как же, Михаил Николаич, семейство, дела..
... Вы с ней
все чаще бываете вне дома: это повод, чтобы не трахаться. А вскоре
наступает момент, когда вы не можете больше выносить свою половину ни
секунды лишней, потому что влюбились в другую. Только в одном вы не
ошиблись: последнее слово действительно всегда остается за жизнью. На
третий год у вас две новости - хорошая и плохая. Хорошая новость: вашей
жене все обрыдло и она от вас уходит. Плохая новость: вы начинаете новую
книгу.
II
Развод по-праздничному
Когда едешь поддатый, главное - целься между домами и не промахнись. Марк
Марронье жмет на газ, в результате чего его мотороллер набирает скорость.
Он лавирует между машинами. Те мигают ему фарами, гудят, когда он их
задевает, прямо как на свадьбах в сельской местности. Вот ведь ирония
судьбы: Марронье-то как раз празднует свой развод. Сегодня он совершает
турне по маршруту № 5-бис, и на счету каждая минута: пять мест за вечер
("Кастель" - "Будда" - "Бюс" - "Кабаре" - "Куин") - это уже круто, а
прикиньте, что 5-бис, как явствует из названия, выполняется дважды за ночь.
В таких местах он часто бывает один. Светские люди вообще одиночки,
затерявшиеся в море смутно знакомых лиц. Они приободряются, пожимая руки.
Каждый новый поцелуй - трофей. Они тешат себя иллюзией собственной
значимости, здороваясь со знаменитостями, хотя сами в жизни ни черта не
сделали...
