... В обоих случаях отсутствие предмета теории уничтожает возможность всякой теории. Если у иностранцев есть превосходные переводы -- нашей публике от этого не легче, и тайна переводов на русский язык для нее должна остаться тайною до тех пор, пока какой-нибудь талантливый переводчик самым делом не покажет, как должно переводить с того ли или другого языка, того или другого поэта. Жуковский давно уже показал, как должно переводить Шиллера (особенно переводом "Орлеанской девы") и Байрона (переводом "Шильонского узника"). Теперь это вопрос решенный; дорога проложена, и продолжателям предоставлена возможность даже дальнейших успехов. Но в литературе нашей возник новый вопрос, и уже давно: вопрос -- как должно переводить Шекспира? Г-н Вронченко первый начал переводить Шекспира с подлинника;2 он перевел "Гамлета" вполне, без всяких перемен, но вопрос остался нерешенным; г. Якимов перевел "Лира" и "Венециянского купца" -- и вопрос еще больше запутался; между этими двумя переводами был дан на сцене перевод (прозою) "Венециянского купца";3 Шейлока играл Щепкин, и играл превосходно, а вопрос все-таки ни на шаг не подвинулся решением. Теперешний переводчик "Гамлета" написал статью о том, как должпо переводить Шекспира4,-- но вопрос по-прежнему оставался вопросом. Явился "Гамлет" на московской сцене, и вопрос решен.
Прежде, нежели будем говорить о переводе, мы должны сказать, что нисколько не почитаем этого перевода совершенным переводом или чудом, фениксом переводов. Нет! Во-первых, в нем много недостатков, и недостатков важных; во-вторых, мы очень понимаем, как может быть лучший и лучший перевод "Гамлета". Перевод г. Полевого -- прекрасный, поэтический перевод; а это уже большая похвала для него и большое право с его стороны на благодарность публики. Но есть еще не только поэтические, но и художественные переводы, и перевод г. Полевого не принадлежит к числу таких. Повторяем: его перевод поэтический, но не художественный, с большими достоинствами, но и с большими недостатками. Но даже и не в этом заслуга г...
|
