Наезжая в гости в ее родной городок, он посещал с тестем уроки Библии для взрослых в молельном доме. На еврея Мейлера там взирали как на..
Долго ли до беды? Ищи! - Этакую квартиру менять! - сказал Авдей, - и сарай, и ледничек особый... - Вот еще! зачем нам ледничек! Мы дома не стряпаем, впрок ничего не запасаем...
Зачем? Почему? Они и это знают, - они сами говорят о себе: "- Ах, все мы не плохие люди, но - такие жалкие и несчастные. И при этом мы глупы, слишком глупы!..
Николай Иванович Балагалаев, предводитель, 45 лет. Петр Петрович Пехтерьев, бывший предводитель, 60 лет. Евгений Тихонович Суслов, судья. Антон Семенович Алупкин, сосед-помещик, Mиpвoлин, бедный сосед-помещик. Ферапонт Ильич Бecпaндин, помещик. Анна Ильинишна Kaypoвa, сестра eгo, вдова, 45 лет, Порфирий Игнатьевич Нагланович, становой. Beльвицкий, письмоводитель предводителя. Герасим, камердинер Балагалаева. Карп, кучер Кауровой.
Действие происходит в имении Балагалаева.
Театр представляет столовую. В средине выход, направо кабинет, окна позади, в стороне накрытый стол с закуской. Герасим хлопочет около стола. Услышав стук экипажа, он подходит к окну.
ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ
Герасим и Мирволин.
Мирволин. Здравствуй, Герасим! как поживаешь?.. А что, он еще не выходил? Герасим (накрывая на стол). Здравствуйте. Где это вы достали лошадь? Мирволин. А что, ведь недурна лошаденка? Мне за нее вчера двести рублей предлагали. Герасим. Кто предлагал? Мирволин. А купец из Карачева предлагал. Герасим. Что ж вы не отдали? Мирволин. Зачем отдать? самому нужна. Ах, братец, дай-ка рюмочку: смерть что-то в горле, знаешь, того; да и жара притом... (Пьет и закусывает.) Это ты к завтраку накрываешь? Герасим. А то к обеду, что ль? Мирволин. Сколько приборов! Разве кого ждут? Герасим. Видно, ждут. Мирволин. Не знаешь, кого? Герасим. Не знаю. Говорят, будто сегодня Беспандина с сестрой мирить хотят: так вот разве по этому случаю. Мирволин. Э-э! неужли? Что ж, и хорошо. Надо ж им покончить - поделиться. Ведь это наконец срам. А правда ли, говорят, Николай Иваныч у Беспандина хотят рощу купить? Герасим. А господь их знает! Мирволин (в сторону). Вот бы кстати леску-то попросить. Балагалаев (за кулисами). Филька! Вельвицкого мне позвать. Мирволин. Знать, из кабинета в гостиную дверь растворена... Hv-ка, другую рюмочку, Гарася... Герасим. А что? верно, горло все ... Мирволин. Да, брат, что-то саднит.
... - Ты проснулся? Тогда спускайся скорее, завтрак готов. Джоби встал с постели и раздвинул занавески. На улице сияло лучезарное утро, даже сквозь стекло чувствовалось, как припекает солнышко. Под окном мальчишка-газетчик, соскочив с расхлябанного велосипеда, сунул в дверь газету "Дейли геральд". Джоби газет никогда не читал, но мог сказать заранее, что весь утренний выпуск сегодня опять про Гитлера - время от времени ему бросались в глаза заголовки, да и отец постоянно ворчал, что "нынче в газетах только об Гитлере об одном и пишут". О Гитлере Джоби знал не много: что он самый главный начальник над немцами, а немцы - это воинственный народ, который любит одеваться в военную форму и маршировать с ружьями взад-вперед по улицам. Вообще-то оно бы даже здорово, но только один раз они воевали с нашими, а в прошлом году хотели было затеять новую войну, и в школе тогда всех собрали в актовом зале, роздали противогазы и велели беречь как зеницу ока. Теперь его противогаз валяется где-то на дне стенного шкафа. Джоби давно туда не заглядывал. Первое время каждый носился со своим противогазом, потом они всем надоели. - Джоби! Завтрак остывает! Ну-ка живо спускайся, ты что, не знаешь, как мне сегодня некогда? Больше звать не буду! Джоби крикнул: "Иду!" - и начал одеваться. Нет, если кто и знает все на свете, так это Снап - и про знаменитых людей, и про то, что делается в других странах, а чего не знает, то выдумает. Снапу только дай, часами будет рассказывать о Гитлере, о Муссолини, о мистере Чемберлене. От него первого Джоби перенял песенку, которую два года назад ребята горланили на всех углах:
Сегодня небо синее, Поедем в Абиссинию, Возьмем с собой патроны и ружье.
В далекой Абиссинии Воюет Муссолини - Стреляет из рогатки воронье.
Снап хвастался, будто сам ее сложил, но это еще ничего не значит. Дело в том, что Снап не всегда говорит правду. Не потому, что он врун, как некоторые, а просто не всегда умеет унять свою фантазию. Такой буйной фантазии Джоби ни у кого не встречал; иной раз не оборвешь его вовремя, начнет разводить турусы на колесах, а выдает за святую истину...
