Это, по-моему, непонятно. (Ласково обращаясь к Пряжкиной.) Не правда ли? Пряжкина от испуга передергивает губами, моргает одним глазом и издает болезненный звук. Мошкин (поспешно приходя ей на помощь). Совершенную истину изволили сказать-с. Я тоже этому не раз удивлялся. Что за пентюхи, подумаешь, живут на свете! Шпуньдик (скромно обращаясь к Мошкину). Я с тобой, Михайло Иваныч, совершенно согласен. Фонк оборачивается на Шпуньдика, Шпуньдик почтительно кашляет в руку Фонк (продолжая поглядывать на Шпуньдика). Мне весьма приятно заметить, что у нас, в России, даже в провинции, начинает распространяться охота к искусствам. Это очень хороший признак. Шпуньдик (трепетным голосом, ободренный вниманием Фонка). Именно-с, как вы изволите говорить-с. Я вот-с, человек небогатый-с - вот даже можете спросить Михаила Ива-ныча,- я тоже для своих дочерей фортепианы из Москвы вы-писал-с. Одно горе: в наших палестинах учителя сыскать довольно затруднительно. Фонк. Вы, смею спросить, из южной России? Шпуньдик. Точно так-с. Тамбовской губернии, Острогожского уезда. Фонк. А! Хлебородные места! Шпуньдик. Места, конечно, хлебородные, но в последнее время нельзя сказать, чтоб очень были удовлетворительны- для нашего брата-помещика. Фонк. А что? Шпуньдик. Урожаи больно плохи-с... вот уже третий год. Фонк. А! это нехорошо! Шпуньдик. Хорошего точно в ефтом мало-с. Ну, а все-таки по мере сил трудишься... хлопочешь... ибо долг. Конечно, мы люди простые, деревенские; за столицей нам не угнаться, точно, в столице, конечно, все первейшие продукты и прочее... По крайней мере, как говорится, по мере сил стараешься, по мере сил... Фонк. Это очень похвально. Шпуньдик. Долг прежде всего-с. Но неудобства боль-шие-с. Иногда просто не знаешь, как ступить. То, се... беда-с! Просто совсем в тупик приходишь... Воображенье даже вдруг эдак ослабнет. (Он принимает утомленный вид.) Фонк. Какие же неудобства, например? Шпуньдик. А как же-с! Не то плотину вдруг прорвет. Рогатый, с позволенья сказать, скот-с тоже сильно колеет-с. (Со вздохом.) Воля всевышнего, конечно. Должно покоряться. Фонк. Это неприятно. (Он снова оборачивается к Маше.) Шпуньдик. И притом-с... (Заметив, что Фонк от него отвернулся, он конфузится и умолкает.) Фонк (Маше, которой Вилицкий шептал раза два на ухо во время его разговора с Шпуньдиком). Вы, вероятно, также любите танцы?.. Маша. Нет-с... не слишком... Фонк. Неужели? Как это странно! (Вилицкому.) Последний бал в Дворянском собрании был удивительно блестящ; я'думаю, тысячи три было людей. Мошкин. Скажите! (Обращаясь к Шпуньдику.) А? Филипп? Вот бы куда тебе съездить. Как ты думаешь, у вас этого не увидишь? Смеется.
Мечты волшебные, вы скрылись от очей! Сбылися времени угрозы! Хладеет в сердце жизнь, и юности моей Поблекли утренние розы! Благоуханный Май воскреснул на лугах, И пробудилась Филомела, И Флора милая, на радужных крылах, К нам обновленная слетела. Вотще! Не для меня долины и леса Одушевились красотою, и светлой радостью сияют небеса! Я вяну,- вянет все со мною! О, где вы, призраки невозвратимых лет, Богатство жизни - вера в счастье? Где ты, младого дня пленительный рассвет? Где ты, живое сладострастье? В дыхании весны все жизнь младую пьет И негу тайного желанья! Все дышит радостью и, мнится, с кем-то ждет Обетованного свиданья! Лишь я как будто чужд природе и весне: Часы крылатые мелькают, Но радости принесть они не могут мне И, мнится, мимо пролетают.
1820
ФИНЛЯНДИЯ
В свои расселины вы приняли певца, Граниты финские, граниты вековые, Земли ледяного венца Богатыри сторожевые. Он с лирой между вас. Поклон его, поклон Громадам, миру современным; Подобно им, да будет он Во все годины неизменным! Как все вокруг меня пленяет чудно взор! Там необъятными водами Слилося море с небесами; Тут с каменной горы к нему дремучий бор Сошел тяжелыми стопами, Сошел - и смотрится в зерцале гладких нод! Уж поздно, день погас: но ясен неба спол, На скалы финские без мрака ночь нисходит, И только что себе в убор Алмазных звезд ненужный хор На небосклон она выводит! И отечество Одиновых детей, Грозы народов отдаленных! Так вот колыбель их беспокойных дней, Разбоям громким посвященных! Умолк призывный щит, не слышен скальда глас, Воспламененный дуб угас, Развеял буйный ветр торжественные клики; Сыны не ведают о подвигах отцов, И в дольном прахе их богов Лежат низверженные лики! И все вокруг меня в глубокой тишине! О вы, носившие от брега к брегу бои, Куда вы скрылися, полиочные герои? Ваш след исчез в родной стране...
