.. Но должно - тс! - молчать: дурак - кто все болтает. 1803 РЕКА И ЗЕРКАЛО За правду колкую, за истину святую, За сих враго..
Се livre, publie dans le cadre du Programme d'Aide a la publication "Maxime Bogdanovitch", beneficie du so..
Бывало в простоте, в безмолвии вы жили, А нынче стали знать мазурку и кадрили. Ну, право, тяжкий грех, оставьте этот вздор; Смотрите, вот на вас составлен у:х собор...
Беляев (смеется и снова принимается за змей). Хотел бы я знать, сколько уж я времени в здешних местах? Вера. Сегодня двадцать восьмой день. Беляев. Какая у вас память! Ну, вот и кончен змей. Посмотрите, каков хвост! Надо за Колей сходить. Катя (подходя к ним с корзинкой). Хотите еще малины? Беляев. Нет, спасибо, Катя. Катя молча отходит. Вера. Коля с Лизаветой Богдановной. Беляев. И охота же в такую погоду ребенка в комнате держать! Вера. Лизавета Богдановна нам бы только мешала... Беляев. Да я не об ней говорю... Вера (поспешно). Коля без нее не мог бы с нами пойти... Впрочем, она вчера об вас с большой похвалой отзывалась. Беляев. В самом деле? Вера. Вам она не нравится? Беляев. Ну ее! Пусть себе табак нюхает на здоровье!.. Зачем вы вздыхаете? Вера (помолчав). Так. Как небо ясно! Беляев. Так вы от этого вздыхаете? Молчание. Вам, может быть, скучно? Вера. Мне скучно? Нет! Я иногда сама не знаю, о чем я вздыхаю... Мне вовсе не скучно. Напротив... (Помолчав.) Я не знаю... я, должно быть, не совсем здорова. Вчера я шла наверх за книжкой - и вдруг на лестнице, вообразите, вдруг села на ступеньку и заплакала... Бог знает отчего, и потом долго все слезы навертывались... Что такое это значит? А между тем мне хорошо... Беляев. Это от роста. Вы растете. Это бывает. То-то у вас вчера вечером глаза как будто распухли. В е р а. А вы заметили? Беляев. Как же. Вера. Вы все замечаете. Беляев. Ну, нет... не все. Вера (задумчиво). Алексей Николаич... Беляев. Что? Вера (помолчав). Что бишь я хотела спросить у вас? Я забыла, право, что я хотела спросить. Беляев. Вы так рассеянны? Вера. Нет... но... ах да! Вот что я хотела спросить. Вы мне, кажется, сказывали - у вас есть сестра? Беляев. Есть. Вера. Скажите - похожа я на нее? Беляев. О нет. Вы гораздо лучше ее. Вера. Как это можно! Ваша сестра... я бы желала быть на ее месте. Беляев. Как? вы желали бы быть теперь в нашем до- мишке? Вера. Я не то хотела сказать... У вас разве домик маленький? Беляев. Очень маленький... Не то что здесь. Вера. Да и на что так много комнат? Беляев. Как на что? вот вы со временем узнаете, на что нужны комнаты. Вера. Со временем... Когда? Беляев. Когда вы сами станете хозяйкой... Вера (задумчиво). Вы думаете? Беляев. Вот вы увидите. (Помолчав.) Так что ж, сходить за Колей, Вера Александровна... а? Вера. Отчего вы меня не зовете Верочкой? Беляев. А вы меня разве можете называть Алексеем?.. Вера. Отчего же... (Вдруг вздрагивая.) Ах! Беляев. Что такое? Вера (вполголоса). Наталья Петровна сюда идет. Беляев (тоже вполголоса).
... "К тому все и шло", -- подумали оба. Для Блена это была единственная возможность прояснить ситуацию, а для Гредзински -- разорвать вечные узы, мешавшие ему воспринимать теннис как то, чем он был в первую очередь, -- как игру. Первые удары были скорее галантными, без фиоритур, каждый хотел пересмотреть свой арсенал перед решающей битвой. Своими длинными ударами справа, удерживающими Блена у задней линии корта, Гредзински пытался сказать примерно следующее: "Я могу трепаться так несколько часов подряд". На что Блен отвечал: "Как пожелаете", собранный и терпеливый, перемежая удары справа и слева. Проиграв свою подачу при счете 4/2 в первом сете, он решил перейти к главному -- невпопад усиливая удар, он ясно давал понять: "Может, хватит болтать?" Гредзински волей-неволей пришлось согласиться, сухо послав мяч на 15/0. И беседа становилась все оживленнее. Постоянно выходя к сетке, когда ему возвращали подачу, Елен отвергал все предложения противника короткими ударами: "Не обсуждается!", "Дудки!" и даже "Зря!" и "Фиг вам!", ударяя по мячу навылет. Тактика оказалась удачной, и первый сет он выиграл со счетом 6/3. Гредзински оказался крепок задним умом -- только когда он отирал пот со лба, воспользовавшись моментом, когда они менялись сторонами, ему пришло в голову, как надо было ответить на все эти категоричные выпады. Он решил продемонстрировать это двум-трем любопытным, что собрались поглазеть у их корта. Сразу же начал подавать с середины задней линии, чтобы лишить противника возможности сильно разнообразить траекторию ответного удара, потом развлекся, отправляя мяч то в левый, то в правый угол площадки, доведя Блена до изнеможения, давая ему понять: "Я тоже -- могу быть -- стремительным -- ты, чудак, -- или невежда, -- который хочет -- выставить меня -- кретином". Этот самый чудак попался на удочку и, задыхаясь, проворонил все удобные случаи. Некоторые из низко летящих над сеткой мячей Николя просто напрашивались на то, чтобы их услышали, их послание звучало немного странно: "Дайте мне вставить хоть слово"...
