.. Говоря по-здешнему, я уподобился человеку, ожидавшему простого Станислава и вдруг увидевшему себя украшенным Анной на шее с бриллиантами... Еще раз примите выражения моей сердечнейшей благодарности...
Рыцарь: Условия такие: я буду жить, пока тебе не проиграю. Если выиграю — ты отпускаешь меня. Решено? Рыцарь протягивает Смерти два сжатых кулака...
Да, надо ходить сюда и смотреть, как чаша глотает воды ливня, не успевающие звонко упасть на мощеное патио. Глотает, и все, словно ждала их, жадно разинув рот...
«Месяц в деревне», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Гамлет и Дон-Кихот», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Поездка в Альбано и Фраскати», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Тургенев Иван Сергеевич
================================================
Источник: Тургенев И. С. Собрание сочинений. В 12-ти томах. -- М.:
"Художественная литература", 1976--1979. Т. 11
Материал из Викитеки -- свободной библиотеки.
================================================
Махэрусская цитадель возвышалась -- на восток от Мертвого моря -- на
базальтовой скале, имевшей вид конуса. Четыре глубоких долины ее окружали: две с
боков, одна впереди, четвертая сзади. Куча домов теснилась у ее подошвы,
охваченная круглым каменным валом, который то вздымался, то ниспадал, следуя
неровностям почвы; извилистая дорога, высеченная в скале, соединяла город с
крепостью. Стены той крепости, вышиною в сто двадцать локтей, изобиловали
уступами, углами, бойницами; башни высились там и сям, составляя как бы звенья
каменного венца, воздвигнутого над бездной.
Внутри цитадели находился дворец, украшенный портиками, с плоской крышей в
виде террасы. Перила из смоковичного дерева замыкали ее со всех сторон; длинные
мачты, на которые натягивался велариум, стояли вокруг, над перилами.
Однажды, до восхода солнца, тетрарх Ирод Антипа появился на вершине дворца --
и, облокотясь о перила, принялся глядеть.
Прямо перед ним лежавшие горы начинали показывать свои гребни, между тем как
вся их масса, до самого дна ущелий, пребывала еще в тени. Туманы бродили... Они
вдруг разорвались -- и ясно выступили очертания Мертвого моря. Заря уже
зажигалась позади Махэруса; уже начинали разливаться ее красноватые отражения.
Понемногу осветила она прибрежные пески, холмы, пустыню; а там, дальше к
небосклону, зарумянились и Иудейские горы с своими серыми, шероховатыми
покатостями. Посередине Энгадди протянулось черною чертою; Эброн в углублении
закруглился куполом, Эсколь показал свои гранатовые рощи, Сорэк -- свои
виноградники, Газер -- поля, усеянные кунгутом; кубышкообразная громадная
Антониева башня тяжело повисла над Иерусалимом. Тетрарх отвел от нее свои взоры
и стал созерцать иерихонские пальмы; вспомнил он тут остальные города своей
Галилеи: Капернаум, Аэндор, Назарет -- и Тивериаду, куда он, может быть, никогда
не возвратится. Иордан струился перед ним по безжизненной пустыне. Внезапно вся
побелевшая, она слепила глаза, подобно снеговой скатерти. Мертвое море
становилось похожим на большой лазоревый камень -- и на северной его
оконечности, со стороны Йемена, Антипа открыл именно то, что он боялся найти:
разбросанные палатки темно-бурого цвета виднелись там; люди, с копьями в руках,
двигались промеж лошадей, а потухавшие огоньки блистали искрами, низко -- на
самом уровне земли.
То было войско аравийского царя, с дочерью которого Антипа развелся для того,
чтобы взять за себя Иродиаду, жену одного из своих братьев.
..... Помолимся же вместе о том, чтобы всем сердцем в нее поверить.
6 июля 1904 г.
Годы проходят! Одиннадцать лет! Я уезжала далеко, вернулась и вновь собираюсь уехать.
У тебя, конечно, свой дом, дорогой мой Луи, ведь ты теперь совсем взрослый и, конечно, обзавелся семьей, для которой ты так много значишь.
А ты сам, какой ты стал? Я представляю себе, что лицо у тебя пополнело, плечи стали шире, а седых волос, должно быть, еще немного и, уж наверное, как прежде, твое лицо все озаряется, когда улыбка вот-вот тронет твои губы.
А я? Не стану описывать тебе, как я переменилась, превратившись в старую женщину. Старую! Женщины стареют раньше мужчин, и, будь я рядом с тобою, я выглядела бы твоей матерью - и по наружности, и по тому выражению глаз, с каким бы я смотрела на тебя.
Видишь, как мы были правы, расставшись вовремя. Теперь уж мы перестрадали, успокоились, и сейчас мое письмо, которое ты, конечно, узнал по почерку на конверте, явилось для тебя почти развлечением.
25 сентября 1893 г.
Мой дорогой Луи!
Вот уже двадцать лет, как мы расстались... И вот уже двадцать лет, как меня нет в живых, дорогой мой. Если ты жив и прочтешь это письмо, которое перешлют тебе верные и почтительные руки,- те, что в течение многих лет пересылали тебе мои предыдущие письма, ты простишь мне,- если ты еще не забыл меня,- простишь, что я покончила с собой на другой же день после нашей разлуки. Я не могла, я не умела жить без тебя.
Мы вчера расстались с тобой. Посмотри хорошенько на дату - в начале письма. Ты, конечно, не обратил на нее внимания. Ведь это вчера мы в последний раз были с тобою в нашей комнате и ты, зарывшись головой в подушки, рыдал как ребенок беспомощный перед страшным своим горем. Это вчера, когда в полуоткрытое окно заглянула ночь, твои слезы, которых я уже не могла видеть, катились по моим рукам. Это вчера ты кричал от боли и жаловался, а я, собрав все свои силы, крепилась и молчала.
А сегодня, сидя за нашим столом, окруженная нашими вещами, в нашем прелестном уголке, я пишу те четыре письма, которые ты должен получить с 'большими промежутками...
