... С этим соединялось другое
обстоятельство: _портрет мой в таком случае мог распродаться вдруг во
множестве экземпляров, принеся значительный доход тому художнику, который
должен был гравировать его_. Художник этот уже несколько лет трудится в Риме
над гравированием бессмертной картины Рафаэля: Преображение господне. Он
всем пожертвовал для труда своего, труда убийственного, пожирающего годы и
здоровье, и с таким совершенством исполнил свое дело, подходящее ныне к
концу, с каким не исполнял еще ни один из граверов. Но, по причине высокой
цены и малого числа знатоков, эстамп его не может разойтись в таком
количестве, чтобы вознаградить его за все; мой портрет ему помог бы. Теперь
план мой разрушен: раз опубликованное изображение кого бы то ни было
делается уже собственностью каждого, занимающегося изданиями гравюр и
литографий. Но если бы случилось так, что, после моей смерти, письма, после
.меня изданные, доставили бы какую-нибудь общественную пользу (хоть бы даже
одним только чистосердечным стремлением ее доставить), и пожелали бы мои
соотечественники увидеть и портрет мой, то я прошу всех таковых издателей
благородно отказаться от своего права; тех же моих читателей, которые по
излишней благосклонности ко всему, что ни пользуется известностию, завели у
себя какой-нибудь портрет мой, прошу уничтожить его тут же по прочтении сих
строк, тем более что он сделан дурно и без сходства, и покупать только тот,
на котором будет выставлено: гравировал Йорданов. Сим будет сделано по
крайней мере справедливое дело. А еще будет справедливей, если те, которые
имеют достаток, станут вместо портрета моего покупать самый эстамп
Преображения господня, который, по признанию даже чужеземцев, есть венец
гравировального дела и составляет славу русскую.
Завещание мое немедленно по смерти моей должно быть напечатано во всех
журналах и ведомостях, дабы, по случаю неведения его, никто не сделался
передо мною невинно-виноватым и тем бы не нанес упрека на свою душу"...
|
